08605a1a

Савицкий Дмитрий - Низкие Звезды Лета



Дмитрий Савицкий
Низкие звезды лета
Крошечное облако, одиноко дрейфующее в огромном небе, наехало на солнце, и
сразу повеяло прохладой от поды. Это надо же, подумал Марк, столько в небе
места, и все же они встретились... Облако словно прилипло к солнцу: пляж
потемнел, потемнела вода и громоздящиеся над бухтой скалы. Но вдалеке, там,
где скользил, не двигаясь с места, прогулочный катер, направляясь в Фео, все
плавилось в волнах подвижного золота. Боб, которому на прошлой неделе
исполнилось пятнадцать и которому, особенно вечером на танцплощадке, когда он
небрежно смолил кубинскую "лихерос", можно было вполне дать и восемнадцать
аккуратно Боб снял темные очки, аккуратно завернул их в рубашку и,
потянувшись, встал. "Я пошел за водой",- сказал он хриплым ломким голосом и,
перешагнув через белую, как курица, Лару, с двумя бутылками, зажатыми меж
растопыренных пальцев левой руки, направился к расщелине, густо заросшей
шиповником и кизилом. Там, в дрожащей тени, тошнотворно пахло всем тем, что
человек оставляет после себя, а чуть выше, после трех метров крутого сыпучего
подъема, пучком стрел рос дрок, черным зеркалом лежало топкое болотце и из
трещины в скале сочилась ледяная родниковая вода.
Марк посмотрел вслед Бобу - Боб был цвета автомобильных покрышек.
Настоящий негр. Лишь длинные, к загривку прилипшие волосы были как выгоревшая
трава. Марк знал, что за огромным камнем, под самой скалой, загорает жена
академика - гигантская, килограммов на сто, обгоревшая до розовых струпьев,
лягушка. Боб уверял, что на закате она плавает голая. "Королева медуз",-
называл ее Боб. Марк знал, что Боб не врет. Медуза несколько дней назад, когда
они остались вдвоем на пляже, сказала ему, пододвигаясь ближе, так, что ее
огромные груди совсем вытекли из малинового купальника: "Есть такая загадка:
мой рот - могила моих детей..." Ее взгляд прилип к плавкам Марка, Марк,
вспыхнув под загаром, посмотрел на ее рот - густо обмазанный яркой помадой, он
шевелился отдельно от лица. Ему было четырнадцать с половиной, но ребята
рассказывали со знанием дела, что есть такие женщины, которые присасываются,
как пиявки,- не оторвешь. С тех пор он с ужасом смотрел на толстые губы жены
академика. Он еще никогда не видел по-настоящему, что у. них есть. У женщин.
Хотя Лара и предлагала. Но Лара предлагала всем. И она делала это со всеми.
Боб говорил, что она чокнутая, но что со взрослыми женщинами интереснее. Ларе
было уже шестнадцать.
Сухой звук осыпающейся земли заставил его повернуться. Боб возвращался,
небрежно ступая по раскаленной гальке, - худой, широкоплечий, с лиловым
двойным шрамом под ключицей: дача генерала на Морской поверх бетонного забора
была обнесена колючей проволокой. Генерал жил в Крыму лишь в августе, и Боб
считал, что махровая сирень, тяжело прогибающаяся под восточным ветром,
принадлежит всем. Боб остановился над Ларой. Несколько тяжелых ледяных капель
из наклоненной бутылки обожгли ей спину. Лара с немым криком повернулась: Боб
улыбался своей знаменитой улыбкой - оскаленные зубы, прищуренные глаза. На
него оборачивались на набережной даже актрисы из съемочной группы! "Видел
придурков? - говорил Боб.- Солнца им в Крыму не хватает..." Животастые дядьки
в настоящих американских джинсах, в майках с иностранными надписями
высвечивали раскаленную полуденную набережную огромными лиловыми прожекторами.
Облако наконец отклеилось и соскользнуло в сторону Турции. Марк, мягко
вскочив на ноги, подтянул плавки и, разбежавшис



Назад